Крестьянская война атамана Разина в Поветлужье – труд краеведа Балдина М.А.

Крестьянская война атамана Разина в Поветлужье - труд краеведа Балдина М.А.

В исторической литературе о движении С. Разина на Ветлуге в числе первых сообщает А. Н. Попов в своей книге «История возмущения Стеньки Разина» и в «Материалах для истории возмущения Стеньки Разина», собранных автором в архивах Разрядного и Поместного приказов (М., 1857). В «Материалах» помещены всего четыре документа, относящихся к движению на Ветлуге: две грамоты царя Алексея Михайловича на имя полковых воевод Василия Нарбекова и Ивана Вельяминова, которые обязывали воевод начать «незамедлительный поход с государевым войском в Галицкий уезд, чтоб там… чинить промысл… над воровскими людьми… в Ветлужской волости».

Помещена и отписка царю воеводы г. Галича Семена Нестерова, где сообщалось о прибытии разинцев с Ветлуги на Унжу, о приходе воеводы В. Нарбекова с войском к Макарьевскому на Унже монастырю и бегстве разинцев из г. Унжи вверх по Меринской дороге.

О разинцах в Заволжье сообщается и в работе известного литератора и историка Н. И. Костомарова «Бунт Стеньки Разина» (1859).

В 1893 году орловский помещик Н.С.Кашкин в своей библиотеке обнаружил «Столбец, список с отписок» воеводы г. Тотьмы Максима Ртищева. Эти материалы попали историку А.А.Голубеву, который публикует их под названием «Из истории бунта Стеньки Разина в Заволжье» (М., 1894)(1).

С опубликованием Центральным государственным архивом древних актов и Институтом истории СССР Академии наук СССР  в 1962 году 3-томного сборника документов «Крестьянская война под предводительством Степана Разина», сведения о разинском движении в Поветлужье и Заволжье расширились. Дополняют сведения о событиях на Ветлуге и обнаруженные в библиотеке Академии наук СССР А.И.Копаневым материалы следствия над крестьянами после поражения восстания (2).

На основе опубликованных материалов современную научную оценку разинского движения в Заволжье сделал Ю.А.Тихонов в работе «Крестьянская война 1670 -1671 годов в лесном Заволжье»(3).

Все вышеназванные источники о разинском движении в Заволжье свидетельствуют о том, что основные события здесь развертывались на территории Лапшангского и Воскресенского станов Ветлужской волости Галицкого уезда. А начались они на Ветлуге, в заволжской части Козьмодемьянского уезда, в Успенской, Богородской и Воскресенской вотчинах бояр Григория и Василия Собакиных. В наши дни – это территория Воскресенского, Краснобаковского, Варнавинского и Ветлужского районов.

По опубликованным документам и отдельным исследованиям и пойдет изложение хода разинского движения в этой статье.

Помещичья собственность на землю и крестьян Поветлужья утверждается в 1618 году, когда вся Ветлужская черная волость передается в вотчину и поместье боярину царской Думы Ф.И.Мстиславскому. В 1628 году Мстиславским принадлежали здесь 415 деревень и 5 сел. В период разинского движения только в Воскресенском и Лапшангском станах Ветлужской волости (территория Ветлужского, Варнавинского и Краснобаковского районов) проживало около 12 тысяч крепостных мужского пола. По данным Ю. А. Тихонова, здесь числилось свыше 50 поместий и вотчин. Отдельные их владельцы были в числе придворных царя Алексея Михайловича при высоких государственных должностях – Б.М.Хитрово, С.И.Татев, Н.И.Одоевский, М.А.Черкасский, Д.С.Гагин и др.

До помещиков ветлужские черносошные крестьяне платили государственный оброк «с выти по 2 рубли на год» (выть средней земли равна 14 десятинам). Помещики оброчную форму повинностей сохранили. Но кроме денег они взимали с крестьян и натуральный оброк. Например, по инструкции от 1650 года князя Н.И.Одоевского с его галицких вотчин собирался денежный оброк по 5 руб. с выти пашни и «вытных оброчных мяс… с выти по полтю мяса свиного, а весом полоть до 20 гривенок… других столовых обиходов, столового запасу, оброчного меду и войлоками…»(4).  Крепостные обязаны были нести и мирские повинности: содержать господского приказчика, отправлять деньги и «столовые запасы» помещику в Москву, платить церковную десятину и государевы подати.

Если натуральный оброк обеднял питание крестьян, то денежный приводил многие хозяйства к полному разорению. Чтобы добыть оброчные деньги, крестьянину нужно было продавать скупщикам свой хлеб и другие продукты питания. Исследуя документы таможенного двора г. Великого Устюга за 1630 – 1670 годы, Ю.А.Тихонов выявил, что только на устюжский рынок ветлужские крестьяне трех верхневетлужских станов (Воздвиженского, Богородского и Троицкого) ежегодно привозили ржаного хлеба на общую сумму свыше 1000 рублей (5). По тому времени это была большая сумма.

Переписка кн. Одоевского с приказ­чиками галицких вотчин свидетельствует об упадке и разорении многих крестьянских дворов. Доведенные до нищеты крестьяне просили господина об отсрочке уплаты оброка, уменьшении пашенной земли и освобождении от тягловой земли совсем. Просьбы удовлетворялись только тогда, когда хозяйство полностью разорялось. Таких дворов в ветлужской Троицкой вотчине кн. Одоевского в 60-е годы было 108 из 306, а в Лапшангском поместье Б. М.Хитрово их число равнялось 60 из 230 (6).

Те крестьяне, которые могли бросить свой двор, бежали от оброков. Уже в 60-е годы XVII века в Ветлужской волости числилось 360 душ мужского пола в бегах. Активное сопротивление крестьян нарастало. Оно усиливается в голодные 1669 – 1670 годы. Так население Поветлужья условиями жизни было подготовлено к массовому вооруженному выступлению против крепостничества. Стоило бросить искру в среду недовольных, как возникло бы пламя пожара. Такая искра и была внесена отрядом разинцев, прибывшим из Козьмодемьянска.

Один из разинских отрядов под руководством Ивана Сороки и Прокофия Иванова 1 октября 1670 года подошел к уездному городу Козьмодемьянску. «Кузмодемьянские жители тех людей в город пустили и, соединясь вместе, воеводу Ивана Побединского и подьячего с приписью Василия Богданова убили. И на воеводское место выбрали кузмодемьянского посадского человека Ивашка Шуста, да ямского охотника Замятенку Лаптева, да стрельца Митьку Холелева, да с ним же… ведают донские казаки Ивашко Сорока да Пронька» (7).

Руководители Козьмодемьянских повстанцев получили сведения, что из Казани к Козьмодемьянску вышли два отряда царских войск. Один из них в 100 человек из «казанских дворян и детей боярских» шел по луговой стороне, другой – по нагорной (8).

Чтобы отвлечь силы правительства от города и привлечь людей к его защите, принимается решение послать на Ветлугу, в Заволжскую часть Козьмодемьянского уезда, группу казаков для организации там восстания и «собрания… людей в Кузмодемьянске в осаду». Руководить отрядом поручено было опытному разинскому атаману Илье Ивановичу Пономареву. Его помощником и старшиной стал Мирон Федорович Мумарин, бывший черемисский пристав Козьмодемьянска. В числе начальных людей отряда были сын козьмодемьянского стрельца Дмитрий Семенов по прозвищу Куварка, сын посадского человека казанского присуду есаул Андрей Власов-Скукарок, пять ямщиков и около десятка посадских людей Козьмодемьянска. Рядовыми казаками отряда были 30 человек из марийцев (9).

Руководитель отряда считался смелым атаманом, «заводчиком и тюремным сидельцем», имевшим прозвище Долгополов. В отписке царю воевода г. Тотьмы М.Ртищев писал об Илье Ива­нове: «А при распросе… Илюшка сказался Иванов сын Пономарев и Попов он же, родом черкашенин Кадома города, бывал дворовый человек боярина Юрия Петровича Буйносова-Ростовско­о и женат тут же во дворе, а жену зовут Грунькою Иванова дочь, войску и прибору он атамана и старшины казачья Стеньки Разина… казачий атаман» (10). Полковой воевода В. Нарбеков сообщал об Илье Иванове: «Ростом средний человек, волосом светлорус, в лице продолговат, нос прям, продолговат, борода невелика, с бровями небольшими почернее волос» (11).

В середине октября 1670 года разинцы овладели Макарьевским монастырем, отряд Ильи Пономарева находился в пределах сел Успенского, Богородского, Воскресенского и Знаменского, в вотчинах князей Григория и Василия Собакиных и думного дьяка Александра Дурова. Арестованные здесь вотчинные приказчики по решению крестьянских сходов, «мирской сказке», были убиты, разделено господское имущество, из­браны крестьянские старшины. Более сотни крестьян вступили в казачий отряд. Столько же было мобилизовано даточных крестьян для защиты уездного центра. В донесении царю об этом говорилось: «А в вотчинах стольника Григория, да Василия Собакиных, да думного дьяка Александра Дурова собрано в Кузмодемьянск даточных 103 человека, да к ним же собралось воров со 100 человек и больше»(12). К разинскому отряду присоединился священник Покровской церкви Григорий Яковлев, который стал выполнять роль писаря при Пономареве, 25 октября Пономарев и Мумарин со своим отрядом были в с. Баки. К этому времени посланные ранее в район сел Благовещенского, Баков и Дмитриевского группы «заводчиков» вместе с восставшими крестьянами разгромили дворы Степана Колычева, Михаила Засекина, Дмитрия, Семена, Михаила и Андрея Львовых. Большинство приказчиков этих поместий были казнены, а их места заняли избранные старшины. В число восставших вступили около 150 крестьян. Отряд Ильи Пономарева насчитывал свыше 300 человек.

В Баках к Пономареву и Мумарину прибыл из Козьмодемьянска Осип Черепанов с письмом от Ивана Сороки и Прокофия Иванова. Они требовали от Пономарева немедленного возвращения в Козьмодемьянск, поскольку было известно о скором прибытии царских полков из Казани и Арзамаса. На созванном сходе ветлужских повстанцев выносится решение отправить в Козьмодемьянск только казаков из этого уезда в числе 100 человек и 30 прибывших сюда марийцев. Пономарева и Мумарина ветлужские повстанцы от себя не отпустили, остаться без них они боялись.

Пономарев с Осипом Черепановым отправляют письмо своим товарищам в Козьмодемьянск: «Великого войску Донского и Запорожского государю моему батюшку Прокофью Ивановичу да Ивану Андреевичу товарищ, ваш Илюшка Иванов сын челом бьет и со всем своим войском. Как вас, государей моих, господь бог сохраняет? А про меня изволите ведать, и – я октября в 26 день, дал бог, здоров со всем своим войском. И у меня которыя люди войска были чувашего города черемиса, и я их выслал 30 человек в ваш город да русских 100 человек. А тепере у меня войском люди небольшие. И аз рад бы к вам в Кузмодемьянской назад воротиться, и меня чернь не отпускает, потому что здесь, на Ветлуге, кричат, бояря появляютца, и где чернь наедут, и рубят. Яз тепере на Ветлуге стою на Баках. Потом вам много челом бью, здравствуйте во Христе вовеки» (13). Отправив половину своего отряда, Пономарев и Мумарин принимают меры к расширению восстания. На другой же день, 27 октября, несколько конных групп из опытных казаков-«заводчиков» были отправлены с воззваниями – «прелестными памятями» атамана, к крестьянам и выборным старостам по Ветлуге и Унже.

28 октября одна из посланных групп появилась в с. Троицком – Варнавине, вотчине боярина Степана Татева, и административном центре Лапшангского стана с. Никольском – Лапшанге, вотчине боярина и князя, главного оружейничьего царского двора Богдана Хитрово. Восставшие крестьяне Лапшангской вотчины разорили богатый господский двор, задержали приказчика Якова Быкова, собравшегося ехать в Москву с оброчными деньгами, лапшангского старосту Родьку посадили в колоду, а приказчика д. Потанино, близ Варнавина, из вотчины Татева, убили.

29 октября в с. Лапшангу вместе с казаками прибыли Пономарев и Мумарин. Крестьяне и лапшангские попы встречали их с хлебом-солью, иконами. На созванном большом сходе крестьян окрестных селений были избраны старшины: в Лапшангском стане – Федор Иванов, а в Лапшангской вотчине – Федор Исаев.

В тот же день восставшие крестьяне шудских вотчин Петра и Давыда Волынских и крестьяне Георгиевской на Волу вотчины стряпчего Никиты Тараканова вместе с прибывшими сюда казаками «приказных людей порубили и животы их побрали», а на их место избрали своих старшин.

На следующий день группа казаков с «прелестными памятями» от Ильи Пономарева появилась не только в Воскресенском, но и в Троицком стане Ветлужской волости – в Спасской вотчине кн. Михаила Черкасского, Макарьевской вотчине кн. Данилы Гагина и в Троицкой вотчине кн. Одоевских. Приказчик Спасской вотчины Иван Татарин писал об этом воеводе г. Галича: «Октября в 30 день от Николы з Баков да от Николы ж с Лапшанки воришко Илейко Иванов с товарищи присылали памяти свои воровские к старосте и к выборным и ко всем крестьянам и по иным вотчинам и по поместьям, и в тех их  воровских памятях написано: ведено старостам и выборным и всем крестьянам нас, приказных людей, крепить и животы наши печатать до его, Илейкина, приходу» (14).

Около 5 ноября с воззваниями Пономарева ветлужские казаки прибыли в район Унжи. Среди них были баковские крестьяне: Дмитрий Тонконогов, Абрам Карпов, Даниил Осипов и др. Приняли «памяти» Пономарева и активно включились в восстание земский староста г. Унжи Тарас Григорьев, целовальник Гурко Семенов, крепостные Покровско-Нейской вотчины кн. Якова Одоевского. Посадские люди г. Унжи и крепостные «во многих вотчинах приказчиков почали побивать, иных приказных людей… держать в чепях и железех и во всяких крепостях…» Но Пономарев и Мумарин не сумели своевременно явиться сюда с ветлужскими казаками. Галицкий воевода Семен Нестеров, осведомленный заранее монахами Макарьево-Унженского монастыря, подготовил вооруженный отряд и подавил восстание в этом крае в начале его возникновения.

Обстоятельства, которые не позволили Пономареву послать на Унжу подкрепление с Ветлуги и самому задержаться здесь, были следующие. Когда восставшие крестьяне Воскресенского и Троицкого станов «сковали своих приказных людей и хотели их побить до смерти», приказчики дали клятву: «от них не утить» до прихода их атамана. Крестьяне поверили им. Но вскоре приказчики сумели сговориться с «лутчими прожиточными крестьянами» этих вотчин для вооруженного выступления против, прибывшей в начале ноября в с. Воскресенское Верхнее (г. Ветлугу) группы казаков вместе с атаманом. Организатором этого выступления был приказчик Спасской вотчины Иван Татарин

Неожиданное серьезное сопротивление вынудило Пономарева отступить в Лапшангский стан. Пополнив здесь свои силы, он двинулся снова в этот район Ветлуги, где приказчики и зажиточные крестьяне разбежались, а крепостные селений встречали атамана «с образами и хлебами».

Так по Ветлуге от ее устья до Троицкого стана, на протяжении более 300 километров, пылало пламя восстания крепостных крестьян. Поскольку сами крепостники здесь не жили, то крестьяне свой гнев обрушили на боярских приказчиков. На допросе Илья Пономарев сказал, что по решению крестьян – «мирской сказке» – на Ветлуге было убито 10 приказчиков. Все господские дворы были разорены, а имущество господ и приказчиков разделено между крестьянами. В каждой вотчине и стане избрано крестьянское руководство.

По мере расширения восстания шло и создание армии из ветлужских крестьян. Предоставляя крестьянам личную свободу и освобождая их от уплаты повинностей, вожди восстания не испытывали трудностей в наборе казаков. Тем более, что основные работы по хозяйству были уже закончены и крестьяне могли свободно отлучаться от своих домов. Несмотря на отправку в Козьмодемьянск 130 человек, с распространением восстания на весь Лапшангский, Воскресенский и Троицкий станы повстанческие отряды Пономарева насчитывают 700 человек. Крестьяне вступали в казаки со своей лошадью и входили в сотни конников, а у кого лошадей не было, те находились в сотнях пехотинцев. О величине отрядов, с которыми Пономарев прибыл на Унжу, воевода В. Нарбеков сообщал: «…С тем вором Илюшкою под четырми знамены было воров человек с четыреста конных да пеших человек с триста по саням…» Сам Пономарев на допросе назвал число прибывших на Унжу 400, а отдельные казаки называли 500 человек (15).

Когда в Поветлужье происходили описываемые события, главнокомандующий карательными армиями Ю.А.Долгорукий направил к Курмышу, Цивильску и Чебоксарам отряды полковых воевод. 22 октября 15-тысячная армия разинцев потерпела поражение под с. Мурашкином. Затем каратели заняли Лысково и Васильсурск. 3 ноября они штурмом взяли Козьмодемьянск16, а через день Борятинский доносил царю, что в Козьмодемьянске «тех воров и изменников… бито кнутом нещадно 400 человек, да из них же…казнено 100 человек, отсечено по персту у правой руки, а иным отсечены руки, а пущих воров и заводчиков казнено смертью 60 человек» (17).

Наряду с донесениями об успехах царской армии царю доложили и о восстании на Ветлуге. 28 октября в двух верстах от Козьмодемьянска прибывшему отряду казанских дворян и детей боярских во главе с Михаилом Бараковым попался Осип Черепанов с письмом Ильи Пономарева к козьмодемьянским друзьям. Под пытками Черепанов рассказал Баракову, что «у Илюшки… за Ветлугою рекою в селе Баках в собрание осталось воров с полтораста человек, и побивает… тот вор Илюшка с чернью дворян и прикащиков и хочет… итти в Лапшанскую волость и в иные дальные места» (17). Возможно, что и посланным из с. Баки разницам не пришлось защищать Козьмодемьянск от карателей.

Поскольку в Правобережье Волги борьба с разницами была еще не закончена, то донесение Баракова о восстании на Ветлуге заставило царя спешно собирать по городам и монастырям оружие, рейтаров, стрельцов, солдат и «монастырских служек». По приказу царя и плану Ю.Долгорукова разгром повстанцев предполагалось осуществить с трех направлений: из Унжи – силами полкового воеводы Василия Нарбекова, из Галича – полковым воеводой Иваном Вельяминовым и из Козьмодемьянска – полковым воеводой Данилой Борятинским.

Основной удар возлагался на В.Нарбекова, который должен был сформировать полк в Юрьевце и с Унжи прибыть на Ветлугу в Лапшангский стан. Приказ царя обязывал прибыть в Юрьевец к Нарбекову «великого государя ратным людям рейтарского строю с полуполковником Федором Отмостовым с товарищи и с рейтары, с монастырскими слугами, да полуголове Осипу Салову с московскими стрельцами». Кроме того, ведено быть городским стрельцам из Ржева, Владимира, Твери и Старицы да «монастырским служкам» из Троице-Сергиева, Владимиро-Рождественского, Кузьмина, Новицкого, Золотобродского, Волосовского, Покровского девичья и Николая Чудотворца Ширтомского монастырей. Воеводе Юрьевца ведено было отдать имеющиеся в городе пищали, порох и свинец. К 19 ноября в Юрьевец-Поволжский прибыли 178 рейтар и стрельцов, 30 солдат, 91 человек монастырских служек и 2 малые медные пищали (18). В этот же день Нарбеков получает приказ о наступлении.

23 ноября отряд Нарбекова числом около 500 человек переправился через Волгу и двинулся к Унже на подводах, взятых из дворцовых волостей Юрьевского уезда. В это же время по приказу Ю.Долгорукова из Козьмодемьянска Д.Борятинский отправляет отряд карателей на Ветлугу во главе с Александром Карандеевым. Но встретиться с повстанцами Карандееву не пришлось. Из донесения Д.Борятинского известно, что он, Карандеев, «ходил до Галицкого уезду до села Лапшанги от Кузьмодемьянска 150 верст. И воровские люди, уведов приход… великого государя ратных людей, с Ветлуги побежали в Галицкие места. И проведав разных помещиков и вотчинников крестьян, что те воры бегут… от ратных людей, собрався тех воров побили, а иных… многих приводили к нему, Александру Карандееву. И он, Александр, тех воровских людей многих казнил смертью, а иных сек персты и бил кнутом» (19).

Руководителям ветлужских повстанцев было известно о поражении разинцев в Козьмодемьянске. Они понимали, что вступать в сражение с царскими войсками бесполезно. В конце ноября и первых числах декабря 1670 года четыре сотни ветлужских казаков-конников и свыше трехсот пехотинцев на санях при четырех знаменах переправлялись по лесной дороге с Ветлуги на Унжу. В середине дня 3 декабря прибыли в Унжу. Небольшой городок при отсутствии царских войск сопротивления не оказал. Государева казна из таможенного и кружечного двора попала в руки разинцев. Была разгромлена тюрьма, и «тюремные сидельцы» пополнили отряды восставших. Здесь же был схвачен сотник Поливкин и пять стрельцов, посланные воеводой В.Нарбековым для сбора подвод, а также подьячий Егор Петров из Галича, находившийся здесь для разведывания сведений о ветлужских повстанцах.

Когда сотник Поливкин рассказал, что воевода Нарбеков с войском московских стрельцов прибыл в с. Макарьево на Унже, «чтобы промышлять воровских казаков атамана Илюшку Иванова со всеми воришками», то разницы «порубили сотника с стрельцами и подводы у них побрали, да у них же имали ружье и платье, зипуны и шубные кафтаны» (20). Продвигаясь к Унже, повстанцы не предполагали, что против них подготовлена здесь царская армия. Сохраняя свои силы, Пономарев и Мумарин не стали вступать с ней в бой. Вечером 3 декабря они оставили городок и направились вверх по Унже, по Меринской дороге, преследуемые царскими войсками.

Еще до похода на Унжу многие ветлужские крестьяне отстали от атамана и вернулись в свои дома. Им было известно, что казаки должны «до весны укрыться по уездам на Тотьме и на Устюге и на Соли Камской и проиматца… на Волгу, в Вятской уезд, в Пермь и в Царево-Кокшайский и Санчурский уезд». Дорога в эти края лежала через верховья Ветлуги. В ходе отступления разинцев из г. Унжи Илья Пономарев с пятью казаками решил отстать от своего отряда для выявления царских сил в Галицком, Тотемском и Устюжском уездах. Он не предполагал, что на всех дорогах к городам Заволжья были выставлены дозоры царских воевод. Во главе основных сил повстанцев остался Мирон Мумарин, а старшиной – крестьянин д. Бебериной Евстигней Иванов.

11 декабря к воеводе г. Тотьмы пришли доносчики и доложили о появлении незнакомых людей на пяти подводах, которые сказывались казанцами. Посланные воеводой люди привели незнакомых в съезжую избу. В своей отписке царю воевода Ртищев сообщал: «Велел я, холоп твой, тех воров пытать накладно и огнем жечь; а в распросе и с пыток и с огни говорили… что де ехали на Тотьму для подзору и для разведывания, ратных людей и ружья». Пономарев и его товарищи назвали свои настоящие имена, рассказали о своей деятельности на Ветлуге, Унже и за Волгой. Воевода не стал ждать указаний царя о судьбе их. 12 декабря Пономарев и его товарищи – есаулы Куварка и Скуварок, Никифор Дмитриев, Куприян Соловьев и Петр Петухов – были повешены на берегу Сухоны (21).

После казни воевода Ртищев принимает меры, чтобы предупредить нападение повстанцев на г. Тотьму и уезд. Но беспокойство воеводы и все его приготовления были излишни. Мирон Мумарин и Евстигней Иванов с казаками уходили на Ветлугу, преследуемые В. Нарбековым, и, судя по отписке воеводы, вынуждены были в отдельных местах принимать оборонительные бои. Но избежать крупного сражения они не сумели. Воевода выследил расположившихся на отдых разинцев и в районе речки Шанги Богородского стана Ветлужской волости в ночь с 12 на 13 декабря напал на них. Застигнутые врасплох разницы не могли выдержать удара превосходящего по силе врага, хотя в начале боя и оказали яростное сопротивление. В этом сражении они потеряли более 200 человек, 75 человек попало в плен.

После этого сражения В.Нарбеков хвастливо писал в г. Тотьму М.Ртищеву для передачи воеводам других уездов Заволжья: «По указу великого государя с ево… ратными людьми я ходил на ево, Илюшкино, воровское собрание и… ево побил больши пятисот человек в разных местах, да живых взято 75 человек, а заводчиков, которые к нему приставали, сыскав, перевешали и в тех во взятых ворах ево, Илюшкины товарищи, выборный старшина Евсейко Иванов, да сотник Левка Нустроев, да… есаул, да знамя, да поп, который с ним вором ездил» (22). Нарбеков сообщал воеводам и о планах разинцев, и о необходимости принятия мер для поимки бежавших крестьян.

Поражение на Шанге заставило разинцев беспорядочно бежать по лесным дорогам к Тотьме, Великому Устюгу, Вятке, Яранску. Нарбеков направил небольшие отряды по следам беглецов. Он хотел поймать Пономарева и Мумарина, которых не оказалось среди пленных и убитых. Он не знал, что Илья Пономарев был уже повешен в Тотьме, а Мумарин с группой товарищей пробирался к Великому Устюгу. Через несколько дней после битвы при Шанге солдаты Нарбекова напали на скопление разинцев на Ветлуге у с. Рождественского. Они собирались, видимо, уходить по Яранской дороге в Санчурский и Царевококшайский уезды. В завязавшейся здесь схватке в рядах разинцев погибло еще 80 человек.

С разгромом основных сил разинцев при Шанге и Рождественском восстание ветлужских крестьян закончилось. Вторая половина декабря 1670 года и весь январь следующего года были временем жестокой расправы над повстанцами. Выставленные воеводами дозоры на лесных дорогах хватали всех подозрительных. В конце декабря в приказную избу г. Вятки привели группу крестьян из 61 человека, которые направлялись к Соли-Камской. Хотя и отрицали свое участие в восстании на Ветлуге, «по великого государя указу бояре … приговорили ис тех воров пущих заводчиков 3 человек казнить смертью, а достальных, бив кнутом нещадно… послать их з женами и детьми в Сибирь с Вятки вскоре» (23). Отдельные «гулящие люди» из ветлужских крестьян были пойманы в Соли-Вычегодской и других местах.

В январе 1671 года в Великом Устюге появилась группа заезжих людей. Когда по приказу воеводы они были посажены в застенок, один из них повинился, что он старшина ветлужских разинцев Мирон Мумарин. С ним оказался есаул Федька Дурак и еще пять рядовых казаков. «Миронко в трех человеках посланы к великому государю в Москву, а четыре человека на Устюге Великом сидят в тюрьме», (24) – сообщал М.Ртищев воеводе Соли-Камской М. Корину.

В те трагические дни декабря 1670 года, когда воевода Нарбеков в верховьях Ветлуги казнил повстанцев, карательный отряд Александра Карандеева свирепствовал в низовьях Ветлуги, в селах Баки и Богородском. По доносу предателей из старост, целовальников и духовенства Карандеев хватал тех крестьян, которые писались в казаки и участвовали в разгроме приказных дворов. Общее число наказанных достигло 79 человек, из них повешено 9, «кнутом бит и рука отсечена 1 человек, кнутом бит и правое ухо резано и у правой руки большой палец отсечен 1 человек, кнутом бит и пальцы у правой руки большие отсечены 3 человека, на козле кнутом бит и рука правая отсечена 1 человек, кнутом на козле бит и в проводку 61 человек» (25).

Не сохранилось данных о наказании крестьян воеводой Нарбековым в Троицком, Воскресенском и Лапшангском станах, по которым продвигалась его армия. Почти месяц прошел от сражения при Шанге до прибытия Нарбекова в Лапшангу. Надо полагать, что воевода, как и Карандеев, не сидел без дела. На его пути были и виселицы, и лилась кровь казненных крестьян. Прибыв в Лапшангу 12 января, он отправил гонца в Галич за трупом Пономарева, куда он был привезен из Тотьмы для опознания пойманными там разницами (26).

Документы не дают нам полных сведений о числе жертв среди ветлужских крестьян. Судя по отписке В. Нарбекова. его солдатами в разных местах, при Шанге и Рождественском, было убито около 500 человек. Из 75 человек, попавших под Шангой в плен, многие были повешены, а другие нещадно биты кнутом и с отсеченными пальцами отправлены в Сибирь на поселение. В числе наказанных оказался и поп Григорий Яковлев, которого сослали в Холмогоры. 20 человек, пойманных на Унже и в других городах Галицкого уезда, как организаторов бунта, повесили в Галиче, Чухломе, Тотьме и других городах и селах. Захваченных в районе Вятки отправили с женами и детьми в Сибирь, а троих из них повесили. 79 человек наказали по приказу А. Карандеева, из них 9 человек повесили. Надо полагать, что смертной казни не избежали и Мирон Мумарин с товарищами, отправленные в Москву (27).

Но жестокая расправа царя и бояр с ветлужскими разницами только усилила у крестьян Поветлужья ненависть к власти помещиков. Активная стихийная борьба против их власти вспыхивала здесь вновь в XVIII веке, а затем перед реформой 1861 года, в период ее проведения, в 1905—1907 годах.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. См.: Голубев А.А. Из истории бунта Стеньки Разина в Заволжье. М.. 1894, С. 1. 2. Копанев А.И. Находка библиографа //Труды библиотеки АН СССР. М.; Л., 1962. Т. 6, С. 210-216. 3. Тихонов Ю.А. Крестьянская война 1670—1671 годов в Лесном Заволжье //Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. Сб. статей к 70-летию акад. М.Н.Тихомирова. М. 1963. С. 270-282. 4. Арсеньев Ю. Ближайший боярский князь Никита Иванович Одоевский и его переписка с Галицкою вотчиною 1650-1684 гг. М., 1903. С. 31—32: ЦГАДА ф. Помести, приказ, дозорная кн. по г. Унже. № 499. л. 174. 5. Тихонов Ю.А. Торговля крестьян ветлужских станов Галичского уезда на устюжском рынке в XVII в. //Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1960 год. Киев, 1962. С. 160—165. 6. Тихонов Ю.А. Указ. соч. 7. Крестьянская война под предводительством Степана Разина. М., 1957. Т. 2, С. 249-250. 8. Там же, С. 250. ». 9. Там же. С. 409-410. 10. Там же. С. 409-410. 11. Там же. С. 315. 12. Там же. С. 315-316. 13. Там же. Доку­мент № 169. С. 201-202. 14. Там же. С. 346-347. 15. Там же. С. 291-292, 408. 16. Там же. С. 280, 409-410. 17. Там же. С. 250. 18. Там же. С. 286. 19. Там же. С. 504. 20. Там же. С. 359. 21. Там же. С. 410. 22. Там же. Документ № 321. 23. Там же. М., 1962. Т. 3, С. 69. 24. Голубев А.А. Указ. соч. С. 19. 25. Крестьянская война.., Т. 2, С. 434. 26. Там же. С. 525. 27. Копанев А.И. Указ. соч. С. 210-210.

Печатается по тексту:

Записки краеведов. Составитель Л.И.Шиян.

Горький, Волго-Вятское книжное издательство, 1988 г. Стр. 101-113.

23.04.2015 · Богуслав · Комментариев нет
Рубрики: НИЖЕГОРОСКАЯ ОБЛАСТЬ, КРАЕВЕДЕНИЕ НИЖЕГОРОДСКОГО КРАЯ


Стабилизатор напряжения 10 квт в алматы Интернет-магазин стабилизаторов. Стабилизаторы напряжения;гироскутер smart balance wheel 10 5 premium;Билеты в г. Уфа - Английский в уфе. Курсы по веб-дизайну.